Сей вопрос мне задают чаще всего, и всякий раз я наново и еще удивляюсь, поэтому спрашивающие столь озабочены полезностью именно кактусов. Однако никто же не интересуется, какая польза от аквариума с тропическими рыбками сиречь от коллекции спичечных коробков, не говоря уже о грядке душистого горошка. И пусть не объясняют мне, что, мол, духмяный горох красив; более красивого зрелища, чем группка пестроцветных кактусов, не найти, даже иногда они не цветут. Однако уж что цветущий кактус легко возьмет первый приз на конкурсе цветов, сомневаться не приходится – чего стоит сам как радужный блеск, присущий лепесткам всех цветков кактуса у любого из 300 видов, известных на оный день.
Выращивание кактусов, столь же подобно разведение различных рыбок али собирание марок, удовлетворяет и любознательность, и эстетические потребности человека, и жажду соприкосновения с природой, расширяет круг его интересов и очень увеличивает число друзей - однако никакое накопление не интересно в одиночку. Для коллекционеров больше чем для кого-либо правильно изречение, что «разделенная радость – радость удвоенная», и затем не очень, что круг друзей у собирателя растет вдевятером с его увлечением. Среди моих многочисленных корреспондентов есть люди, утверждающие, что интерес к кактусам вернул их к жизни в период тяжелого заболевания аль душевной депрессии.
Вопрос о полезности кактусов распадается на два: какую пользу люди получали от кактусов до сего дня и какую пользу можно получить от них в будущем.
Конечно, не могло случиться, чтоб в странах, где произрастают кактусы, они не нашли какого-либо применения в быту. Коль познакомиться с историей древних народов Америки али с жизнью современного мексиканца аль колумбийца, можно заметить, что с давних пор на своей родине кактусы использовались в качестве строительного материала, пищи для человека и корма для скота, лекарства, ритуальных предметов.
Сколь авиастроительный материал исстари применяли и применяют цереусы. Изгороди и заборы из живых, растущих цереусов с большими колючками широко распространены в Мексике и во многих странах Центральной и Южной Америки. И не подобает думать, что встречаются они едва в деревнях сиречь недалече домов бедняков. Роскошные дома и особняки современной архитектуры частенько отделяет от тротуара «частокол» громадных, в два-три человеческих роста, могучих цереусов.
Стебли крупных старых цереусов, вернее их высохшая древесина, из которой выкрошилась и выветрилась усопшая пульпа и кожица, применяются насколько податливый и непоколебимый фибролит для столбов, балок и стропил при постройке жилищ. Древесина более мелких кактусов служит для местных кустарей сырьем, изо которого они изготовляют многочисленные поделки, раскупаемые туристами.
К сожалению, приходится сказать, что эти кустари вовсе не испытывают затруднений из-за недостатка материала; мертвых кактусов сколь угодно, и, несмотря на законы, изданные для их охраны, и учреждение многочисленных заповедников, путешествующие варвары продолжают свое гнусное дело: губят и калечат неисчислимое скопище и кроме того вымирающих кактусов. Мне пришлось прочесть статью возмущенного человека, проехавшего по знаменитому заповеднику «Страна Сагуаро» (”Saquaro Land”) в Аризоне, созданному для того, чтоб сохранить для грядущих поколений сказочно прекрасные рощи Карнегии гигантеа. Его рассказ об отвратительном зрелище бесцельно изуродованных и загубленных растений проиллюстрирован фотографиями изломанных и полусожженных карнегий. Увешанных в приступе дикарского «юмора» старыми башмаками, шинами и тряпьем. Эти фотографии производят страшное и позорное для человеческого существа впечатление. Вовремя, статьишка называется «Homo sapiens» («Человек разумный»). Буде в 1940 году на площади рощи в 15 гектаров было 1400 карнегий, ведь враз их всего 900: всякий год погибает некий из шести кактусов. (данные на 1972 год)
Однако более всего угрожают кактусам туристы из США и Европы, тоннами вывозящие особенно интересные и редкие виды, несмотря на ведь, что экспорт кактусов из Мексики, так, запрещен специальным законом.
О варварском истреблении кактусов часто говорят и пишут ученые вдругорядь возвращения из экспедиций, и необходимо оговорить, что во всех случаях людей возмущает именно бессмысленность уничтожения растений. Каждому кактусисту-исследователю приходилось во время работы в безводных местностях срубать старые взрослые кактусы, однако это делалось по необходимости, чтоб утолить жажду. То съесть мякоть кактуса, все одинаково что съесть арбуз сиречь огурец. Точно и арбуз, и огурец, кактус содержит в своих тканях от 75 до 90% воды, и этим свойством его, которому посвящено несколько специальных работ, постоянно пользовались путники в пустынях Техаса, Аризоны и Мексики в те времена, иногда единственным транспортным средством была лошадь. Срубив кактус размером с бочонок, путешественник получал влагу для себя и звучный сенаж для лошади. Интересно, что в сих местах мулы и ослы прекрасно приспособились самостоятельно сбивать копытами кактусные колючки, чтоб без помех насладиться вкусным стеблем.
В некоторых районах Мексики опунции в очищенном от колючек и глохидий и изрубленном виде применяют эк корм для скота с такими хорошими результатами по повышению удоев коров, что густые заросли опунций местами совершенно истреблены, и фермы ездят за ними за десятки километров.
Кактусы служили кормом не исключительно для крупных животных. Плантации опунций, когда громадные – до 60000 растений, создавали, чтоб разводить на них мохнатую тлю, из которой добывалась кошениль. Покуда химические красители не завоевали рынки, кошениль премного высоко ценилась, и ферм, разводящих тлю, было много.
В настоящее дожитие мексиканские ученые ведут большую работу по использованию кактусов в промышленности. Исследования показали, что из них можно получать витамины, деодоранты, гормоны, вина и ликеры, мыло, агротехнический меркаптан, вещество, ускоряющее ферментацию, и многое другое.
Множество видов кактусов дают плоды настоль крупные, сочные и ароматные, что их собирают и продают на рынках, сколь у нас, так, землянику. Их едят сырыми, варят из них варенье, желе, компоты, приготовляют смоквы, кладут для цвета и аромата в вино, но незрелые – тушат с мясом в виде рагу.
Некоторые кактусы идут в пищу целиком. По словам собирателей кактусов, стебли неовердермании (Neowerdermannia, вернее Weingartia) в вареном аль печеном виде столь любимое кушанье в Боливии и Парагвае, что таковой все труднее отыскивать.
Определенные виды мелокактусы и эхинокактуса (Melocactus oaxacensis, Echinocactus ingens) едят засахаренными, первый даже носит в народе название Конфетного кактус (Candy cactus). Стебли очищают от колючек и кожи, режут на ломти и варят в сиропе изо тропического сахара. Исключительно усиливается спрос на эти цукаты с приближением празднования Нового года.
Плоды Опунции вульгарис (Opuntia vulgaris), акклиматизировавшейся на берегах Средиземного моря, получили заслуженное признание и в Европе, где их называют «берберийскими фигами». Любопытно, что ягоды эти ставят в тупик врачей, которым никакими анализами не удается определить, чем объясняется крепящее действие их.
Мексиканские индейцы издревле используют опунции в виде лекарства, а не ягоды, которые для них как вкусная кормежка, но стебель и корни. Прокипяченный и разрезанный вдоль стебель Опунции вульгарис применяют в виде припарок, однако в высушенном и растертом виде он замешивается на клейком соке какого-то растения и с добавлением перьев (видимо, для большей прочности) представляет собой массу для лубков при переломах конечностей. По словам описавшего эти лубки ученого, они «сами собой отваливаются через пятнадцать дней, ведь есть подчас кость срослась».
Корни опунции обладают мочегонными свойствами, но ослизлый хилус некоторых ее видов помогает при болезнях печени. Любопытно, что целебными свойствами опунции зараз занимаются тоже европейские врачи. В серии румынских марок «Лечебные растения», выпущенной в 1961 году, марка достоинством в 35 бани изображает Опунцию вульгарис на фоне оранжереи (остальные восемь марок этой серии изображают различные дикорастущие лечебные растения – мак, ирис, генгиану и т.д.)
В американском кактусном журнале за 1962 год опубликованы результаты экспериментов, проведенных в одном из калифорнийских университетов. Двенадцать видов кактусов, принадлежащих к различным родам и группам, исследовали точно источники антибиотиков. Выяснилось, что всякий кактус подавлял развитие нескольких из двадцати взятых для опытов микроорганизмов, однако лофофора проявила способность прекращать развитие семнадцати из двадцати микроорганизмов, притом и диаметр зоны действия сего кактусы казался самым большим. Второе по силе деление огнище заняла Пелецифора аселлиформис (Pelecyphora aselliformis).
Надо сказать, что интерес европейских и американских врачей к лечебным свойствам кактусов не нов, он впервинку возник так в половине XIX века, подчас физиологи и медики стали проводить опыты по изучению целебных свойств алкалоидов, содержащихся в тканях кактусов – разного рода цереусов, эхинокактусов и ариокарпусов. Одному чуть Селеницереусу грандифлорус (Selenicereus grandiflorus) посвящено более двадцати научных работ (не считая отдельных статей), и сок его применяется сколь в гомеопатической, столь и в аллопатической практике при сердечно-сосудистых заболевания. Действие его аналогично дигиталису.
Преимущественно богат алкалоидами отдельный кактус Лофофора виллиамси (Lophophora williamsi), содержащий, по последним данным, семь основных и три второстепенных алкалоида. Этому интереснейшему кактусу посвящено множество научных работ – 80 серьезных исследований, не говоря уже о статьях сиречь упоминаниях в книгах, не имеющих никакого отношения ни к ботанике, ни к медицине.
Оно и неудивительно: предки индейских племен Северной, Центральной и Южной Америки с незапамятных времен знали о сильном и многообразном действии лофофоры на человека и использовали его. Примерно, одно изо племен лечит лофофорой от укусов змей и скорпионов, другое покамест применяет ее при невралгических болях, третье залечивает раны и дезинфицирует ссадины и царапины этим же кактусом, высушенным и истолченным в порошок. Многие племена пользуются лофофорой сколько стимулирующим средством и употребляют ее перед походами и празднествами. В древности напиток из сушеных ломтей лофофоры пили воины перед сражениями, днесь же он позволяет веселящемуся племени плясать без утомления всю ночь навылет. Лофофорой лечат спазмы и судороги, останавливают кровотечения. Ее применяют при кишечных и кожных заболеваниях, при гриппе и воспалении легких, но тоже при туберкулезе, вопреки которого она считается специфическим лекарством у всех индейских племен.
Самое, пожалуй, неожиданное потребление настоя лоофофоры нашло племя кяманчей – для облегчения тяжелого состояния засим сильного пьянства.
А поэтому я обо всем этом говорю в настоящем времени – «лечат, применяют…?» Но почему, что до 30 индейских племен до сего дня употребляют лофофору и эк лекарство, и насколько культовый наркотик.
И надо сказать, что индейцев любого племени оный невзрачный на вид кактус, отвратительный на вкус, по словам всех пробовавших его, больше интересует не ровно целебное растеньице. Они применяют его, насколько ритуальное опьяняющее и одурманивающее средство. У многих племен лофофора и ныне служит предметом поклонения и культа, и с нею связан неразрывный разряд суеверий и интересных обычаев. Так, наткнувшись на лофофору, с нею всенепременно ведется поздороваться, чтоб она не обиделась и не отомстила после тот или иной бедой.
Необычайно интересен оный факт, что индейцы, живущие в умеренных районах Техаса (США), где зимы чересчур суровы для лофофоры, выписывают ее по почте изо мест, где сбор ее обилен, так из низин Рио-Гранде. А, несмотря на удобства такого способа пополнения своих запасов, все же всякий мужчина раз в жизни отправляется на сбор ее самолично, считая это не токмо интересным, однако и необходимым для своей духовной жизни.
Правила и обряды при сборе удивительно разнообразны, однако одно остается неизменным во всех случаях: считается, что лофофора не дастся в руки человеку с нечистой совестью и неспокойной душой, она попросту «не покажет себя», эк говорят сборщики.
Последнему суеверию некий из авторов, писавший о лофофоре и один ее собиравший, нашел объяснение: лофофору дьявольски тягостно заметить среди камней, где она растет. Он рассказывает «… часто я подолгу стоял на одном месте, пристально разглядывая окружающие камни и землю, но… ничего не видел. И враз – у меня будто глаза прояснились: после, где не видно было ничего, кроме камней, я враз замечал вдруг несколько лофофор. Единожды я нашел таким образом тринадцать штук сейчас, а подчас я привел на это вместилище своего товарища, он тоже ничего не увидел. Правда, он столь и не «прозрел» до конца, даже подчас я его немудрено нагибал над кактусом…».
Лофофора не ядовита, ядовитых кактусов всегда нет, однако коли принять ее в большом количестве, она вызывает зрительные и слуховые галлюцинации и обострение всех ощущений. Потери сознания не наступает, однако человек чувствует себя всемогущим и не ощущает потребности ни в пище, ни в питье, доколь длится действие наркотика.
Сии свойства лофофоры неоднократно делали ее предметом гонения и репрессий. В государстве ацтеков до испанского нашествия сбор и потребление лофофоры были объявлены привилегией царей и жрецов. И коль за этим запрещенным занятием заставали простого человека, его казнили.
Во время испанского владычества на лофофору жестоко ополчилась католическая автокефалия. Лофофора была причислена к смертным грехам, и за ее поедание патеры грозили не чуть вечным огнем, однако и кострами на земле. В сохранившемся требнике миссионера из Мексики имеются два вопроса для исповеди, следующие некий за другим: «Не ел ли ты мяса человека? Не ел ли ты пейотля?» (прим. Пейотль – древнее прозвание лофофоры) Потребление этого кактуса патеры приравнивали по греховности к людоедству.
Интересно, что в настоящее дожитие в США лофофора объявлена вне закона, ведь есть ее невместно собирать, покупать, продавать, сеять и иметь в своей коллекции кактусов, на что сетуют тамошние кактусисты, подающие петиции в защиту репрессированного кактуса. Однако что делать? Надо же было больше американцев, скучающих и пресыщенных, пытались есть лофофору сушеную иль в виде тошнотворного на вкус горького салата. Предсказать, какие формы могла принять эта мода на неношеный дурман, плохо.
Существует английская пословица: «Последнее по упоминанию, однако не последнее по значению» (Last, but not least). Этой пословицей, по-моему, уместно начать ведь немногое, что мне хотелось бы сказать о направлениях, по которым человек может и должен искать пути к лучшему и наверное более полному использованию кактусов. Что они могут дать человечеству?
Мне думается, что существуют две области, в которых польза от кактусов может быть значительной и реальной: медицине и в животноводстве (сколь корм в засушливых местах).
О первом кое-что было сказано выше, однако на втором следует остановиться. Лютер Бербанк в свое дожитие занимался выведением безглохидиевой опунции. (В литературе ее почасту называют бесколючковой опунцией, что совершенно неправильно, настолько сколько бесколючковых опунций имеется в природе несколько и выводить их обычно незачем. Между тем именно они-то и опасны для скота, каковой с удовольствием их поедает, но потом гибнет от воспаления кишок и желудка, вызванного глохидиями – мельчайшими зазубренными щетинками, накрепко впивающимися в слизистую оболочку внутренностей). Итак, о Лютере Бербанке. Почем я ни искала, мне эдак и не удалось выяснить, чем же оный опыт закончился. Существует несколько версий, однако какая из них правильна – неизвестно. По одной, Лютер Бербанк потерпел неудачу, например насколько у выведенной им опунции все времечко появлялись глохидии. По остальной, патент на эту опунцию был у него куплен и уничтожен людьми, боящимися понижения цен нате мяско. Понятно как одно: безглохидиевой опунции до этих пор нет, однако коль бы она была, проблема сочных кормой для пустынных и засушливых местностей была бы решена. Однако опунция, распространяющая свои корни под самой поверхностью песка на громадные площади – до трех квадратных метров, добывает себе воду затем, где обычные растения с глубоко залегающими корнями гибнут, не имея возможности «собирать» ночную росу. К слову сказать, сало кто знает, что Лютер Бербанк был не единственным, мечтавшим использовать кактусы сколь корм для скота. Мне известны три работы – Гризарда, Пуассона и Бусма – Мара, а очевидно, существуют и другие. (Grisard J. Emploi des Opuntia dans I’alimentation du betail. 1896. Poisson H.L. Culture de cactus inerme come plante fourragere dans le S.W. de Madagascar. 1925. Bousma et Mare. Cactus and old man saltbush as food for sheep. 1942)
Одно следует помнить: любые опыты такого рода должны проводиться с большой осторожностью, чтоб избежать повторения печальных и поучительных катастроф, постигших в двадцатых годах нашего столетия Австралию, но в сороковых года – Гавайи. И тогда, и засим завезенные опунции размножались например быстро, что стали серьезной угрозой для фермеров: их скот погибал, наевшись бесколючковой опунции с глохидиями. Бедствие приняло такие размеры, что фермерам приходилось бросать земли и уходить с насиженных мест, уводя уцелевший скот.
В конце концов государство справилось с опунциями – кактусного вредителя вроде кошенилевой тли рассеяли с самолетов над районами, где опунции произрастали. Действительно поступили в Австралии.
Осенью 1949 года среди гавайских кактусистов царила большая тревога именно почему, что над территорией Гавайских островов предполагалось рассеять вредителей и кактусисты предвидели гибель и своих коллекций. Было ли это в конце концов сделано али были найдены другие пути – я не знаю. Знаю как, что гавайское бедствие возникло из-за переселившегося туда мексиканца, тосковавшего по родным пейзажам и завезшего на Таити одно просо опунции.
Думаю, что наши ученые найдут способы страховки от таких нежелательных последствий, иногда возьмутся за работу по выведению безглохидиевых кормовой опунции.
И снова думаю, что настанет время, иногда люди перестанут спрашивать, какую пользу приносят кактусы. Перестанут поэтому, что всякий будет это знать.